Подсчитано, что описание внешности героя-адора в художественной литературе Энхиарга занимает в среднем на треть больше места, чем описание алая, таная или дракона. Ну правда, что такое алай? Берём красивого полуэльфа, отрезаем ему старые острые уши, пришиваем новые, кошачьи, приделываем хвост, наращиваем клыки с когтями, закапываем в глаза какую-нибудь святящуюся дрянь, и вот вам, пожалуйста, дитя Аласаис. С танаями и драконами та же песня, а вот объяснить, чем отличается адор от того же человека не так-то просто.

У адоров крупные, правильные черты лица, они выше людей и обладают куда более мощным телосложением, причём, как мужчины, так и женщины. Вспомнить хотя бы знаменитую «Адорскую вышивальщицу»: с умильно-сосредоточенным лицом она склоняется над почти законченной работой, вся такая мирная и спокойная, но в голову зрителя невольно закрадывается мысль, что окажись на месте художника проникший в её дом грабитель, юная дама легонько так метнула бы в него свою серебряную иголочку, и того, простите, прошило бы насквозь. Вместе с тем, фигуры адоров отнюдь не выглядят громоздкими, а сами они обладают завидными ловкостью и проворством. Именно это сочетание мощи и своеобразного изящества писатели вечно и силятся донести (вот, даже я увлеклась). Но в большинстве случаев ничего у них не выходит: пока не увидишь адора вживую, проникнуться их восторгами не получится.

Бород и усов адоры не носят, хотя, в отличие от тех же алаев, танаев и большинства пород эльфов, волосы на лицах их мужчин успешно произрастают. Дружно выводить растительность на своих физиономиях адоры начали после довольно забавного случая. Один иномировый торговец как-то заглянул в столицу их родины Эагардор и обозвал адоров… гномоэльфами. Кто такие эльфы, они знали – этим словечком, пробравшимся в Энхиарг многие века назад, теперь называли несколько десятков («тощих и остроухих», как сказали бы адоры) рас. А вот про гномов жители Эагардора слышали впервые, и их, разумеется, разобрало любопытство…

«Полюбовавшись» на то, что в родном мире их красноречивого гостя называли гномами, адоры дружно избавились от бород и усов – до такой степени им не хотелось походить на этих «грязных подземных варваров», которые, как выяснилось, лиц никогда не брили. Известно, что некоторые адоры болезненно чувствительны к критике, особенно к несправедливым обвинениям в неряшливости, невоспитанности или необразованности. Но остаётся загадкой, почему несовершенство абсолютно чужой расы так потрясло их всех, что вынудило на столь радикальные меры. Адоры, конечно, уже пару раз шокировали Наэйриан эксцентричными выходками (словно уставая от своей всегдашней рассудительности и уравновешенности, они позволяли себе иногда выпустить пар), но история с бородами была уж совсем не в их характере…

Если же вы всё-таки увидели адора с бородой, то обратите внимание – не зелёная ли она? Если ответ положительный, быстренько делайте ноги. Но об этом ниже.

Адоры – народ ремесленников. С раннего детства они постоянно что-то выдумывают и мастерят. Впрочем, мастерить у них выходит лучше, чем выдумывать. В этом смысле они составляют идеальный творческий союз с алаями, у которых, как известно, интересных задумок всегда полна голова, но руки частенько растут из того же места, откуда и хвост (результатом этого сотрудничества стали, например, знаменитые алайские "глазки", или половики Аэллы ан Камиан в форме огромных кошачьих языков с очаровательными прозрачными сосочками, созданные из драгоценного сока розового дерева, который, застывая, превращается в плотный упругий материал). Конечно, это вовсе не означает, что сами адоры напрочь лишены фантазии, но воплощать и, главное, развивать чьи-то идеи им нравится гораздо больше, чем изобретать нечто принципиально новое.

Адоры преуспели во множестве ремёсел: они выращивают декоративные и лекарственные растения, шьют качественную (и, обычно, очень нарядную) обувь и одежду, делают вина, изготавливают разнообразные украшения из дерева, драгоценных камней и металлов, сбрую, ошейники и намордники для тех жутких тварей, которых так любят заводить энхиаргцы, а так же оружие и доспехи – ими они особенно славятся.

Когда рассказываешь об этом гостям Энхиарга и тут же упоминаешь о невероятно трепетном отношении адоров к природе, среди слушателей обязательно найдётся один умник, который авторитетно заявит: «Так не бывает!». Это выше моего понимания! Как цивилизованному существу не приходит в голову, что можно, например, работать с кожей, не закапывая её в зловонные ямы, вокруг которых дохнет всё живое, и не вымачивая в чанах со всякой ядовитой дрянью, которую потом ещё и спускают в реки? Или что в кузнице может быть оборудован магический горн, бездымный и не требующий топлива? Загадка. Когда же ты показываешь этим недалёким спорщикам, какими приёмами пользуются адоры при работе с большинством материалов, некоторые самым невежливым образом бухаются в обморок.

Точно так же, как жрецы Неллейна заставляют реки течь вспять, а маленькие налары, играя, заплетают водные струйки в косицы, адоры властвуют над камнями и деревьями. Выращивая свои прелестные карликовые деревца, они не подрезают их, не пригибают и не привязывают их ветви. Не пользуются они и магией, в привычном нам понимании (среди адоров вообще очень мало колдунов – им нравится работать с чем-то более… осязаемым, более конкретным, чем волшебные энергии). Адор может просто пожелать, чтобы деревце росло так, а не иначе, и оно… послушается. В его власти ещё и значительно ускорить этот процесс. Это очень облегчает жизнь накануне Дня Драгоценного Леса, когда каждая семья спешит обзавестись маленьким деревцем, символизирующее этот год в особом адорском календаре, которое принято высаживать в углубление с землёй в центре праздничного стола. Кстати, праздник этот воры из Эртни (когда адоры ещё не приловчились отлавливать их и превращать в презабавные пни) называли своим профессиональным праздником, ибо вышеупомянутое деревце хозяйке дома полагалось увешивать своими любимыми украшениями, а её супругу – обкладывать стволик роскошной спиралью из самосветов так, чтобы под ними скрылась вся земля.

Но если преображение деревьев выглядит ещё относительно естественно, то от того, что адоры творят с камнями, даже у автора сих строк волосы на голове шевелятся. (Впрочем, волосы у самих адоров точно так же встают дыбом, когда они видят, как какой-нибудь щупленький алайчик вдруг берёт и безо всякой магии заставляет испугаться себя создание, втрое его больше). Так вот, о камнях. Адор достаёт, к примеру, не огранённый прозрачный камень. Кладёт его на стол. Ласково смотрит на него некоторое время. И вдруг камень начинает… течь, будто он сделан из воска. Пара мгновений, и вот перед тобой уже стоит маленький бюст тебя любимой. На физиономии коего (с выпученными глазками, прижатыми ушками и отвисшей челюстью) как в зеркале отразились твои испуг и изумление: когда колдун превращает что-то во что-то – это понятно, но когда каким-то невероятным образом, безо всякой магии, камень становится статуэткой… Это – жуть.

Особый ужас вызывает то, что адоры с таким же успехом управляют не только камнями и деревьями, но и металлами, и даже готовыми изделиями из них. Например, один из хелраадских лордов, имевший неосторожность вызвать на поединок некоего активиста адорских «Зелёных Бород», в самом прямом смысле потерял голову, после того как коварный «гномоэльф» «зарастил» горловину (или как там называется эта дырка для шеи?) его доспеха.

Разумеется, на хорошо зачарованные предметы эта власть адоров не распространяется (хотя есть и исключения, вспомнить хотя бы историю с Адорнатаном Градором и посохом Ректора Линдорга). Но на колдунов у адоров тоже найдётся управа, ведь они живут в лесу, питающемся магией. (Магией, а не магами, как любят попугать гостей Энхиарга некоторые несознательные аборигены). Саженцы этих чудесных деревьев постоянно кто-то пытается выкрасть, за счёт неудачников пополняется коллекция носатых пеньков, начало которой положили незадачливые эртнийские воры.

Я уже писала о «приколах» Бриаэлларской Миграционной Службы, так вот, вопрос: «А скажите, где в Энхиарге живут адоры – в Адорских скалах, Адорском лесу, или в Адоранской пустыне?» - был уже неоднократно проклят потенциальными бриаэлларцами. Чтобы и вам не пришлось поминать экзаменаторов дурным словом (а им от этого, как у нас говорят, – путаться в своём хвосте), подсказываю, что верны только два первых варианта ответа. У адоров только один крупный город – их столица Эагардор. Он построен в пещерах Адорских скал и среди лесов, взбирающихся по их ступенчатым склонам на широкое каменное плато. Здесь, среди простого народа, ничем особо не выделяясь, живёт их создатель и правитель, Адорнатан Градор.

На своём экзамене алаи не случайно задают вопрос об адорах – две эти расы очень близки. Их объединяет многое: любознательность, увлечённость своим делом, умение ценить красоту, способность посмеяться над собой, бешеное жизнелюбие, и, разумеется, тяга к комфорту и уюту. Конечно, есть и различия, например, адоры гораздо большие домоседы, им нравится, когда новое само стучится к ним в двери, когда за ним не приходится охотиться. Ещё им нравится, чтобы их считали доброй, я бы даже сказала – правильной расой, они частенько ужасаются извечному алайскому пренебрежению своей репутацией. Кошки же Аласаис, в свою очередь, посмеиваются над потугами адоров быть образцом для всех и вся, хотя и ценят, что они, в отличие от, скажем, тех же элиданцев, не навязывают окружающим свой «благочестивый» образ жизни.

Откуда они взялись?

Доподлинно известно, что адоров создал господин по имени Адорнатан Градор. Но вот откуда появился он сам (и что он вообще такое) – остаётся загадкой. По одной из легенд Аласаис пригласила Градора в Энхиарг, чтобы он помог ей возводить Бриаэллар. Ну, наняла работать на стройке: когда тачку элаанских самосветов подвезти, когда раствор на драконьих яйцах по-дирхдаарски замесить. В Линдорге, где адоров вообще и их создателя в частности недолюбливают, эту версию преподносят как единственно верную. Будто сейчас слышу «сладкий» голос тамошнего декана исторического факультета: «Аласаис вечно тащит в Энхиарг всякую дрянь, вот и в тот раз…». Вот только «в тот раз» «дрянь» вдруг взяла и превратилась в могущественное божество.

Есть и другой вариант (и мне он кажется более правдоподобным): Градор отнюдь не был простым смертным, неожиданно обретшим божественную силу, он изначально обладал ею, вернее, кое-чем куда большим, так как был одним из наэй. Как и они, он некогда пришёл в Энхиарг, но не смог сразу найти свою… стихию, с которой слился бы и которой бы отныне управлял. Он присматривался, изредка выходил в свет и однажды, наблюдая за постройкой Бриаэллара, вдохновлённый красотой нового города, решил, кем он станет. Ну, и стал.

Адорнатан проявляет себя именно как наэй – он не нуждается в жрецах и верующих, власть его в избранных им сферах поразительна и не имеет божественной или магической природы. Его создания, адоры, так же как народы Аласаис, Тиалианны, Веиндора и Неллейна, унаследовали частицу этой особенной власти… И всё же Градор руками и ногами отпирается как от свой божественности, так и от своего «наэйского» происхождения. Со стороны это отрицание очевидного выглядит даже как-то по-детски.

Особенно ему не нравится, когда у него появляются так называемые жрецы. После того как Градор спас от Элленики Зелёную равнину, её благодарные обитатели «осчастливили» Адорнатана, построив в честь него храм. Чего уж он, бедный, ни делал, чтобы (никого не обижая) избавиться от этого здания и служащих в нём существ! Сначала он заставил вырасти перед входом в святилище целую поляну пугучих ландышей[1], но жрецы сочли это испытанием своей веры и, с десятой попытки прорвавшись-таки внутрь, очень собой гордились.

Тогда Градор заменил ландыши на аланаи, и храм, разумеется, тут же заполонили обезумевшие от такого счастья коты. Но жрецы и в этом происшествии не усмотрели ничего странного. Оттирая полы от помёта, выковыривая из ноздрей статуй набившуюся в них разноцветную шерсть и отгоняя кошек, покушающихся на их пропитавшиеся духом аланаи одеяния, они решили, что Адорнатан таким образом намекает – мол, не плохо бы украсить храм ещё и статуями детей Аласаис. Всё-таки алай – лучший друг адора. Решили и, разумеется, тут же украсили…

А через неделю вся эта благочестивая компашка в полном составе пробудилась на Луррийских болотах, в обществе тамошних жаб. Жрецы опять проявили чудеса прозорливости касательно желаний своего божества: означенные жабы были привезены в Аглинор, а их пение стало обязательной частью утренних церемоний. В результате, Адорнатану пришлось объясняться с членами драконьего движения «Назад, в пещеры!», символом которого являлась эта самая поющая луррийская жаба, олицетворяющая ни много ни мало - исконно-драконий образ жизни и, соответственно, отказ от всего инорасового. Градору понадобились все его терпение и обаяние, чтобы утихомирить крылатых маразматиков…

Наконец, он предпринял крайние меры, и в одночасье жрецы с головы до пят покрылись мхами и лишайниками. Адорнатан уже не удивился, когда они приняли это за его благословение и принялись демонстрировать окружающим свои «знаки отличия».

Примечательна и история с замшелыми булыжниками, которые он, дабы от него отстали жаждущие иметь символ своей философии адоры, объявил священными (вроде бы они должны были олицетворять единство любимых им лесов и гор). «Причём, чем больше булыжник, тем больше в нём святости», - добил Адорнатан, глядя, как вытягиваются их лица. И грезилось ему, наверное, как эти назойливые господа бредут согбенные, волоча за собой здоровенные валуны. Но, увы, наяву ничего подобного Градору увидеть было не суждено, хотя эта оскорбительная выходка надолго отбила у адоров желание приставать к своему создателю с глупыми вопросами.

Как бы там ни было, появившись в Наэйриане, Адорнатан обрёл силы, по своей природе схожие с силами наэй, а леса и горы (так же как простые булыжники и всевозможные ржавые железяки) Энхиарга обрели своего властелина... Пикантность ситуации состояла в том, что на тот момент в нашем сумасшедшем мире уже была своя богиня лесов.

Адорнатан и Элленика

Градор и Элленика не просто не поделили сферу влияния, как думают некоторые. У этих двоих были (да и остаются по сей день) непримиримые философские разногласия.

Элленика ненавидит всех и вся, кроме своих обожаемых растений. Будь её воля, она извела бы под корень всю разумную жизнь в Энхиарге. И надо сказать, на заре времён это «прелестное создание» предпринимало самые активные попытки воплотить свою безумную мечту в жизнь. Тогда леса Элленики кишели ядовитыми, колючими, плотоядными растениями, они расползались, словно змеи, наступая на Зелёную равнину; убивали неосторожных аглинорских эльфов, пожирали их и становились всё сильнее…

«Куда же теперь делись все эти цветочки?» – спросите вы. Отвечаю: Адорнатан Градор устроил капитальную прополку «милого огородика» Элленики. В отличие от неё он полагал, что растительный мир и разумные обитатели Энхиарга не только могут, но просто обязаны мирно (и взаимовыгодно) сосуществовать. И Градору совсем не нравилось, что агрессия Элленики заставляет пострадавших от неё существ шарахаться от каждой ромашки, бежать прочь из лесов и мечтать о том, как бы их поскорее уничтожить. Обитатели Зелёной равнины скептически отнеслись к его обещанию остановить эту странную войну и продолжали вести переговоры о сожжении лесов с линдоргскими магами.

Адорнатан попросил их подождать совсем немного и углубился в опасные заросли. Трудно вообразить, что он там делал, но всего через сутки наступление леса на равнину прекратилось, а спустя пару недель изумлённые аглинорцы обнаружили, что могут совершенно безопасно прогуляться по опушке. Растения преобразились: яд рассосался, бритвенно-острые края листьев завернулись в безопасные трубочки, шипы втянулись, а лианы-ловушки никак не реагировали на присутствие потенциального обеда или же вовсе отсохли…

Позднее, Градор пообещал, что точно так же отсохнут руки (лапы, крылья, щупальца или ещё какие ложноножки) у тех, кому вздумается воспользоваться теперешней беззащитностью лесов, чтобы мстить Элленике в их лице, то есть стволе, корне или ветке. Он заявил, что она более не властна над их прилегающей к Зелёной равнине частью. Теперь это его леса, они переродились, но это отнюдь не значит, что каждый может творить в них всё, что ему вздумается.

Воспитание соседей

Элленика не единственная, с кем у Адорнатана напряжённые отношения. Враждует он и со своим ближайшим соседом Хеллином - нашим так называемым богом войны. Его владения адоры поэтично именуют «гнойной язвой на теле Энхиарга» (кстати, с высоты драконьего полёта и вправду есть нечто общее: противно-желтоватое пятно Хелраада, окаймлённое бесформенными нагромождениями скал, вызывает, мягко говоря, не самые приятные ассоциации).

Разругались Градор с Хеллином из-за хелротских звероферм, ядовитые отходы которых засоряли как воды Хелраада, так и подземные реки адоров. Градор долго пытался увещевать его, предлагал установить какие-то очистные штуки, или даже порталы, переправлявшие бы отраву в какой-нибудь пустующий мирок, но, разумеется, добился только того, что стал выглядеть в глазах хелраадский верхушки полным ничтожеством. Как говорит один мой знакомый элиданец, чтобы нормально общаться c хелротом, надо его сначала убить (дабы показать, что ты сильнее), потом оживить (чтобы он понял, насколько ты можешь быть полезен), а уж после разговоры разговаривать. Но Адорнатан, как я уже сказала, этих правил не знал, убивать не любил, воскрешать не умел, и поэтому был вынужден покинуть Хелраад не солоно хлебавши.

Правда, перед тем как вернуться домой, он спустился в недра Адорских скал. Там, вняв совету одного из своих товарищей (как говорят, всё того же злосчастного Латура Валлона) он взял да и запрудил грязные речки – мол, пусть Хеллин сам хлебнёт своих помоев. И Хеллин хлебнул… после чего ему уже за собственный счёт пришлось нанимать магов, чтобы избавляться от отравленных вод. И раскошелиться он, разумеется, был вынужден знатно: чародеи, которых он не упускал возможности унизить, воспользовались его бедственным положением, чтобы отыграться за старые обиды. Удивительно, что он вообще хоть кого-то сумел найти.

- Мда, оказывается, не одни наши Ан Меаноры свихиваются от занятий магией…

Невеана из дома Теней о Латуре Валлоне.

Если идеи Адорнатана разделяло большинство адоров, то мягкие методы, которыми они проводились в жизнь, не всем пришлись по сердцу. Некоторым хотелось открытого противостояния с… идеологическим врагом. Поначалу они были компанией безобидных оригиналов: разбрасывали листовки, ходили перед замком Хеллина и дворцом Ректора Линдорга с плакатами вроде «Защитим шейлвеллскую кровососущую колючку!». Но потом всё изменилось – радикально настроенные адоры начали настоящую партизанскую войну.

Зачинщиком этого безобразия был Латур Валлон, прекрасный маг (Кактус Валлона – его изобретение), близкий друг самого Градора. Он первым отрастил себе зелёную бороду, которая, как не трудно догадаться из названия, стала символом основанного им движения. Борода эта, кстати, была не бородой вовсе, а особым растением, прививаемым на лицо и щёки, дабы символизировать единение своего обладателя с природой.

Незадолго перед этим, Валлон провёл несколько месяцев в Линдорге и по пути домой решил завернуть на Звёздные озёра… Опасная чащоба, в которую превратился некогда прекрасный Зачарованный лес благодаря магической отраве, расползающейся от Линдорга, так потрясла Латура, что он вернулся в Эагардор совершенно другим адором.

Он буквально приволок Градора в Линдорг, но хотя тот и добился встречи с Ректором, она ни к чему не привела. Кроме, разве что, рождения байки, как разгневанный властитель адоров превратил любимый посох Ректора в… лиар знает, во что он там его превратил – вариантов этой истории ходит такое множество, что установить, какой из них истинный, невозможно. А сам Адорнатан лишь насмешливо отмалчивается… когда какие-нибудь назойливые алайки начинают расспрашивать его об этом.

Тогда Латур, уже вставший у руля Зелёных Бород, решил действовать сам. Хотя лозунг движения (являющийся, по сути, цитатой из какой-то речи Адорнатана) и звучал как «Мы защищаем вас от природы, а природу от вас», все силы были брошены на осуществление только второй его части. Одна из идей Валлона была достойна восхищения: он предложил пересадить на границу Зачарованного леса «магиеядные» деревья из родных Адорских лесов, чтобы те поглощали хотя бы часть выбросов вредоносной энергии. К удивлению скептиков, деревья прижились… Но, увы, Валлону этого оказалось мало.

Окрылённый победой, он вместе с десятком особо идейных «бородачей» проник на нижние уровни Линдорга, глубоко под землю, и там высыпал пакет семян всё тех же деревьев, полив их особым стимулирующим рост зельем… Впрочем, в этом не было необходимости: оказавшись в настолько «плодородной», буквально пропитанной магией атмосфере, деревья и без всякой дополнительной подкормки точно так же рванули бы вверх.

Латур и компания едва успели унести ноги – растения заполонили подземелье, потянулись к небесам, сокрушая стены древних домов. Знаменитые линдоргские колдуны ничего не могли поделать, их разрушительные заклятия только усугубляли положение. Весь алхимический факультет круглосуточно трудился, изготовляя кислоты и яды, но большинство их зелий не причиняло растительным захватчикам никакого вреда. В первые дни уничтоженных деревьев было меньше, чем пострадавших студентов, в спешке облившихся своим варевом. Жертвы же среди простых горожан исчислялись десятками тысяч. А про материальные убытки и говорить не приходится – они были просто устрашающими.

Совместными усилиями с огромным трудом магам удалось замедлить рост растений. Но линдоргцам пришлось ещё хорошенько поломать головы, чтобы придумать, как их уничтожить. Для этого неизвестным бестиологом был выведен особый вид зубастой гусеницы (поговаривают, дюжину особей просто выкрали из некой хелраадский лаборатории), способной пусть очень медленно, но уничтожать адорские деревья. Кстати, в ресторанах Линдорга (правда, за очень большие деньги) можно и по сей день отведать этих прожорливых тварей, магически законсервированных в тот злополучный для города год.

Валлон торжествовал. И радость его стала только сильнее после того, как он узнал о попытке линдорцев нанести ответный удар, сбросив гусениц на адорские деревья в Зачарованном лесу. Попытке неудачной, потому как всё «биологическое оружие» по загадочной причине единодушно подохло, едва отведав древесной коры. Поговаривают, что это Адорнатан, сострадая невинным жертвам Латура (и не надо мне доказывать, что в Линдорге нет ни одного приличного существа!), проклял разрушающие город деревья, и только поэтому гусеницы, наконец, смогли пожрать их…

Но как бы там ни было с гусеницами, Латура Валлона Адорнатан проклял точно, что весьма удивило главу зеленобородых: он-то ожидал, что к нему отнесутся как к национальному герою, глядишь, даже каким булыжником наградят. Адорнатан может и рад был бы наградить Латура (а потом сбросить вместе с этой «медалькой» в какое-нибудь озерцо), но прошлые заслуги Валлона были слишком велики, чтобы обойтись с ним, как с обычным преступником. Вдобавок, Латур изобразил бурное раскаянье. Он упрашивал Адорнатана позволить ему найти себе уединённую пещерку и жить там, сокрушаясь о содеянном.

Увы, Градор внял его мольбам.

Латур вырыл себе нору под корнями огромного артианга, древней драконьей сосны… и принялся за старое. Разумеется, он был вынужден отложить в долгий ящик свои планы по уничтожению Линдорга, но это не особенно опечалило Валлона: совсем рядом, отделённый от него одними лишь Адорскими скалами, жил другой, не менее ненавистный враг – Хеллин. Хеллин и его «зверомучители» не просто загрязняли, они целенаправленно извращали природу. И должны были быть наказаны за это…

Пробираясь одним им ведомыми подземными туннелями в Хелраад, зеленобородые проникали в ближайший замок-лабораторию, где хелроты выводили своих знаменитых тварей, и… выпускали их на волю. В смысле – тварей, разумеется. Хелроты, едва поняв что к чему, разбегались сами, но скрыться от собственных же творений удавалось далеко не всем. Поговаривают, что агзары, жуткие крылатые создания, терроризирующие Хелраад уже не одно столетие, вырвались на свободу как раз стараниями Зелёных Бород…

Не стану утомлять читателей дальнейшим перечислением их «подвигов», замечу лишь, что осуждение они вызывают у намного большего количества существ, нежели одобрение. Адорнатан же, едва узнав, кто стоит за всем этим, лично отправился разобраться с Валлоном, но так и не нашёл его. Пещерка была пуста, все вещи мага так же пропали. Поиски Латура ничего не дали. Впрочем, как и попытки Градора воспользоваться исчезновением лидера Зелёных Бород, чтобы уничтожить саму организацию. Она существует по сей день, и до сих пор её члены продолжают настаивать, что они мирные существа и ни к каким бесчинствам как в Хелрааде, так и в Линдорге, и во многих других городах не имеют никакого отношения.

Да, напоследок должна развеять одно из распространённых заблуждений касательно Зелёных Бород. Из-за «бороды» в названии организации многие полагают, что членами её становятся только мужчины. Это не так. Женщин среди зеленобородых чуть меньше половины, причём где-то треть прекрасных дам щеголяет буйной растительностью на лице. Остальные леди ограничиваются тем, что разбивают живописные клумбы на своих макушках. Благодаря им, в Лар-эрт-эмори одно время были весьма популярны своеобразные парики из живых цветов, носящие романтическое название «адорский скальп».